Девочки с бантиками

четверг, 26 мая, 2011 - 18:09

На днях в Нижнем Тагиле молодогвардейцы провели
замечательное мероприятие под названием «Дети войны - тоже ее ветераны».  Акции, что не дают возможности забыть о том
великом подвиге, который совершил наш народ, необходимо проводить как можно
чаще. Однако название этого мероприятия напомнило о серьезной проблеме,
затронувшей многих людей, переживших войну. 
И я расскажу о ней.

Для ветеранов Великой Отечественной их ветеранские
удостоверения - нечто большее, чем просто удостоверение личности, дающее право
на льготы. Удостоверение для ветерана, по сути, его  судьба, его юность, его жизнь.

В 80-е годы орден Великой Отечественной войны вручили
поголовно всем участникам войны. С одной стороны каждый воин заслуживает
награды и благодарности своего народа. С другой стороны, те, кто получили этот
орден за боевые заслуги (например, мой дед), были обижены, что их орден в
некотором смысле стал не Наградой, а памятным знаком, пусть и великим.

Удостоверение ветерана Великой Отечественной войны сейчас
выдано не только тем, кто принимал участие в боевых действиях, не только
военным. Такое (или почти такое же) удостоверение имеется и у тружеников тыла,
которые работали, не покладая рук. И это правильно. В тылу не полагалось
«наркомовских ста грамм», но было казарменное положение. В тылу не приходилось
ходить в атаку, но приходилось работать под бомбежкой. В тылу не сидели в
раскисших от дождя окопах, в тылу их копали - женщины и подростки. Так что,
сейчас, по прошествии многих лет уже, наверное, нет смысла судить, кому было
тяжелее в годы войны  - всем было трудно.

Но я хочу обсудить с вами один вопрос, который мне
кажется,  несправедливо предан забвению. У
Юрия Германа  в романе «Дорогой мой
человек», есть такой персонаж - девочка - дочь санитарки, выступающая с дрессированной
собачкой перед ранеными. Во многих фильмах о войне тоже часто показывают  трогательных детишек, которые приходят в
госпиталь петь песни и читать стихи.

Действительно, школьники приходили в госпитали помогать.
Однако страшная правда войны в том, что эти дети, возможно и читали стихи, но в
свободное от работы время. Правда в том, что ежедневно сразу после уроков надо
было обязательно дежурить в госпитале. Детям 12-14 лет поручали не сложную, но
тяжелую и неприятную работу - они выносили «утки», мыли (извините, но это жизнь)
загаженные (кто-то от слабости не успел дойти), замазанные рвотными массами
полы в палатах и нескончаемых больничных коридорах. Причем, мыть надо было
очень тщательно - это же больница. А ведь тогда не было современных моющих
пылесосов, и горячей воды в кранах не было - тряпки полоскали в ледяной воде,
таскали ведра по этим коридорам и лестницам.

А еще они стирали засохшие гнойные бинты (перевязочных
средств не хватало). Да и сам факт того, что дети видят мученья, слышат стоны,
каждым нервом ощущают боль каждого раненого, современные психологи, несомненно,
квалифицируют как тяжелую психологическую травму...

Дежурства длились до 7-8 часов вечера, при ограниченных
пайках детей там не кормили - они могли поесть, 
только когда возвращались домой (если было что поесть). А ведь у
большинства дома никого не было: отец  -
на фронте, мать - круглосуточно на заводе. Да, не забудьте, что мы говорим о
школьниках, им ведь еще уроки надо делать. От домашних заданий никто не
освобождал. И ссылку на работу в госпитале учителя не считали оправданием  невыученным урокам.

Мама рассказывала мне - она в войну училась в женской школе
- как им, 14-летним девчонкам, поручили разгружать баржу с дровами. Была
поздняя осень, темно - светомаскировка, шел дождь со снегом, и они разгружают
дрова. Если кто не знает, то дрова - это не те полешки, что кидают в печку. Это
бревна, которые потом пилят на части и колют топором. Вот такие дрова разгружали
осенью 1941 года на Москва-реке девчонки из школы №18.

Да, еще, тогда не носили джинсы и сапожки, тогда не было теплых
пуховиков, даже китайских. Девчонки в чулочках, мокрых ботинках, в пальтишках
на рыбьем меху таскают бревна. А на следующий день - в школу, а после школы -
мыть полы и стирать бинты. Стирать так, что нежные девичьи ручки стираются в
кровь и распухают. И так каждый день.

Да, ведь еще дежурства дома во дворе. От них тоже никто не
освобождал. Надо всем жильцам ночью по очереди дежурить на крыше - тушить
«зажигалки». Мама сама две штуки потушила. А сколько таких девчонок и
мальчишек было только по Москве!

Так  проходил каждый
учебный год. Причем, когда немцев отогнали от Москвы, работы меньше не стало -
шла война, и в Москву шли эшелоны с 
ранеными. А на каникулы этих городских детей отправляли не в пионерский
лагерь, а в колхоз - помогать полоть, окучивать, собирать урожай - и так до
осени. Если с уборочной затягивали - учиться начинали не 1 сентября, а когда
отпустят домой. И никто не спрашивал, хочешь ты работать или нет.

Тяжелое детство выпало ровесникам моей мамы! Дети, жившие в
деревне, конечно, тоже работали - после уроков (а чаще - вместо). Они весь год
работали в колхозе. И не так легко, как писали в стихах - «на большом колхозном
поле подбирали колоски», а всерьез - на ферме, на тракторе - везде. Надо же
было кормить страну. Поэтому всем, кто жил в деревне в годы войны по прошествии
лет выдали удостоверение ветеранов Великой Отечественной войны. И это
правильно!

Неправильно только то, что  школьникам времен войны, жившим в городе и
выполнявшим не менее тяжелую работу, такое удостоверение теперь  не положено - якобы они не работали - стихи
читали. Здесь прослеживается такая же несправедливость, как и с орденом,
ставшим значком или наградой, не нашедшей своего героя. Так и удостоверение,
узаконивающее вклад человека в освобождение Родины, выдано выборочно - тем,
кого чиновники сочли достойными, или не выданное тем, на кого не хватило льгот.

У Валентина Пикуля есть замечательный роман о школе юнг
северного флота -  «Мальчики с
бантиками». Мальчишкам было не легко. Но девочкам с бантиками, оставшимся в
тылу, было не легче. Они работали наравне с взрослыми, только вот трудовые
книжки им не завели и справок никаких не выдали...

Хочется сказать чиновникам, принимающим решение о том, кому
что положено, а кому что не положено: «Представьте, что это ваш ребенок моет общественный
туалет, стирает грязные бинты, грузит бревна под дождем. Достоин он будет удостоверения
ветерана?»

«Никто не забыт и ничто не забыто». Сейчас в школьной
программе по истории практически не вспоминают о пионерах-героях, имена которых
все знали наизусть. Сейчас вообще ни о чем положительном стараются не
вспоминать.  К истории обращаются только
за тем, чтобы подтвердить утверждение, что мы жили в империи зла, тюрьме
народов и т.д. А то, что на благо  России
самоотверженно работали люди и этим людям теперь нужна помощь государства - об
этом вспоминают только по случаю очередной памятной даты. Да и то не всегда и
не обо всех....

Подружка и ровесница моей мамы в годы войны жила в деревне.
Обе в детстве хватили лиха. Но почему-то размер пенсии и льготы у них разные.
Их в живых осталось мало. Неужели стране, которую они помогали  защищать, невозможно изыскать дополнительных
средств?!

Заместитель главного
редактора молодежной газеты МВД России «Опасный возраст»
Ольга Петровых

 

Поделиться:
0
0
0

Голоса: 189